Друзья

Друзья

Как часто случается, самые простые, привычные, базовые понятия вдруг становятся совсем не простыми, когда задумываешься над их происхождением. Этимология слова "друг", "дружба", оказывается, не прояснена до конца, и существует несколько ее версий, научных и фантазийных. Друг - от слова "другой", в смысле alter ego, друг от дорога, попутчик, идущий следом, и тут же напрашивается славянская форма числительного "второй" - другой, другий. Ну и, конечно, дружина, и дорогой, драгий, хотя это уже сомнительно. Версии, выловленные из источников не филологических, а всяких-разных эзотерическо-родноверско-фантастических, предлагают нам и татарское происхождение слова, и даже ведическое, от космического племени "друхью".

Пусть все эти версии будут равноправны и равноценны, и равно прекрасны! Мы идем друг за другом по дороге жизни, космическое племя друзей, мы другие, отличные друг от друга, но мы дороги друг другу и дружно храним нашу великую драгоценность - дружбу. 

 Я уже было решил возвращаться в родительские пенаты, как вдруг заметил Гульнару, по всему, увидавшую меня первой и старательно махавшую мне рукой от самой двери своего подъезда.

Выяснилось, что мать послала ее за хлебом, но как раз булочная на углу была в тот день закрыта по какой-то неведомой никому причине. Другого подобного заведения, расположенного поблизости, девочка еще не знала и, по всей видимости, растерялась не на шутку – интонации, в которых она это мне рассказывала, не давали шанса отделаться одним лишь вербальным советом. Впрочем, я, кажется, и рад был развлечься. В общем, мы пошли вместе – в магазинчик на Гроховой, рядом со сберкассой, тот, что почти у самого областного военкомата. Хлеб в нем, как я помню, был удивительно черствым всегда – в любой день и час, словно бы его специально выдерживали, прежде чем выложить на полки. Как им удавалось добиться такого результата – одному Богу ведомо.

Все же, Гуля набрала несколько буханок, запихала их в какую-то странную матерчатую сумку с металлическим ободом и мы двинулись обратно. И вот тут, кажется, я поймал в себе то странное ощущение... которое, и в правду, не знаю, как выразить... даже сейчас! В общем, я почувствовал, что мне действительно приятно идти вот так, рядом с этой игрушечной девочкой, почти куколкой, хотя бы даже и умеющей говорить и шевелиться. Что я могу так шагать и шагать с ней долго-долго по этим грязным улицам, и никогда не устану и не надоест мне это нипочем... Какие чувства при этом испытывала сама Гульнара, сегодня и вовсе не знаю – тогда же я об этом, понятно, меньше всего задумывался.

Лев Усыскин «Девяносто третий год»

Нет комментариев

Добавить комментарий